alkrem

Снова о плохом?
Сюда меня тянет, когда мне плохо. Я не мизантроп и не пессимист, и не плакса.
А когда хорошо - переживаю эту радость в одну харю, и не думаю делиться с всякими там блогами... ))

Сейчас мне, видимо, плохо. Раз пишу. Но...

... передо мной висит на плечиках чистая свежевыглаженная белая сорочка. Вот таким будет завтрашний день.

И на этой оптимистической ноте - спать.

Истинное обличие

Miss X 12 октября 2009 в 11:06 

Вряд ли вы узнали бы Коровьева-Фагота, самозванного переводчика при таинственном и не нуждающемся ни в каких переводах консультанта, в том, кто теперь летел непосредственно рядом с Воландом по правую руку подруги мастера. На месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробьевы горы под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда неулыбающимся лицом. Он уперся подбородком в грудь, он не глядел на луну, он не интересовался землею под собою, он думал о чем-то своем, летя рядом с Воландом.
- Почему он так изменился? - спросила тихо Маргарита под свист ветра у Воланда.
- Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, - ответил Воланд, поворачивая к Маргарите свое лицо с тихо горящим глазом, - его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого прошутить немного больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл!
Ночь оторвала и пушистый хвост у Бегемота, содрала с него шерсть и расшвыряла ее клочья по болотам. Тот, кто был котом, потешавшим князя тьмы, теперь оказался худеньким юношей, демоном-пажом, лучшим в шутом, какой существовал когда-либо в мире. Теперь притих и он и летел беззвучно, подставив свое молодое лицо под свет, льющийся от луны.
Сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, Азазелло. Луна изменила и его лицо. Исчез бесследно нелепый безобразный клык, и косоглазие оказалось фальшивым. Оба глаза Азазелло были одинаковые, пустые и черные, а лицо белое и холодное. Теперь Азазелло летел в своем настоящем виде, как демон безводной пустыни, демон-убийца.
Себя Маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как изменился мастер. Волосы его белели теперь при луне и сзади собрались в косу, и она летела по ветру. Когда ветер отдувал плащ от ног мастера, Маргарита видела на ботфортах его то потухающие, то загорающиеся звездочки шпор. Подобно юноше-демону мастер летел, не сводя глаз с луны, но улыбался ей, как будто знакомой хорошо и любимой, и что-то сам себе бормотал.
И, наконец, Воланд летел тоже в своем настоящем обличье, Маргарита не могла бы сказать, из чего сделан повод его коня, и думала, что возможно, что это лунные цепочки и самый конь - только глыба мрака, и грива этого коня - туча, а шпоры всадника - белые пятна звезд.

Когда же это закончится? Все смешалось: правда и ложь. Мне самому уже не всегда легко разглядеть, что есть что. Обман и самообман, глупость и жестокость, бескомпромиссность и унижение, косность и надежда, ненависть и ненависть. Я уже не хочу, чтобы все наладилось. Я просто хочу окончания. Занавеса. Что дальше - не важно уже. Хуже быть не может. Надеюсь.

Вот она - идея!
Будут деньги - покупаю самогонный аппарат и приступаю к перегонке чего-нибудь во что-нибудь вкусное.
Как я прочитал, чистый дистиллят гораздо менее вреден, нежели тупая смесь ректификата с водой.

Предыдущий пост только подтверждается.

В последний рабочий день упали проблемы с системой.

Я притянул их?.. Fukc! Fukc! Fukc!

Все  плохое сгустилось в области последних дней календарного года.

Смотрю на это так: пережить год это плохое не может и в ожидании своего неминуемого конца жмется в угол, выигрывая себе несколько лишних мгновений бесславной жизни.

Новогодние каникулы - отличное время. Я высплюсь и стану счастливее.

Мой покойный отец, кажется, был единственным звеном, связывавшим меня с живыми предками и родичами - с родней. В его искренной индифферентности к некоторым бытовым моментам, в его природной непрактичности и некоторой бестолковости обитала настоящая душа, не связанная до беспамятства путами материального мира. Я не помню в нем хитрости. То, что можно было принять за хитрость, на самом деле делалось от чистого сердца и без задней мысли.

Такими звеньями я не считаю своих детей, которые ощущаются мною не родственниками, а продолжением меня самого. А другие родственники, даже наиболее близкие в плане взаимопонимания - это не звенья, а только воспоминания о прошлом...

После внезапной кончины отца я иногда задаюсь вопросами: буду ли я скучать по вновь почившим? буду ли корить себя за сегодняшнюю отстранненность, за то, что не беру трубку телефона? Посмотрим... Но сегодня мне доставляет дискомфорт одна мысль об этом общении.

Почему? Мои родственники вечно делят дачи, дома, квартиры, горстки чудом уродившихся скупым подзолом фруктов, моют друг другу кости (и мне, наверное), грызутся - и пытаются привлечь меня в свой лагерь. И не только меня, а совершенно чужих людей тоже. Homo homini...

Кого-то из них я уважаю, кого-то остерегаюсь и боюсь, кто-то мне безразличен. Только похоже, что никто мне по-настоящему не нужен. Я разочарован. Клановости нет. И мне спокойнее на расстоянии.

Только что обратил внимание на то, что записи в этом блоге есть только за нечетные годы: 2005, 2007, 2009. Так оно и было.

Заброшу ли ЖЖ в 2010? ))

----------------------------------------------------------------------------------------------
Очень часто воздействие, оказываемое на характер человека размером его дохода, едва ли меньше — если вообще меньше, —чем воздействие, оказываемое самим способом добывания дохода. Для полноты жизни семьи нет большой разницы, составляет ли ее годовой доход 1 тыс.ф.ст. или 5 тыс.ф.ст., но очень велика разница между доходом в 30 ф.ст. и 150 ф.ст., ибо при 150 ф.ст. семья располагает, а при 30 ф.ст. не располагает материальными условиями для нормальной жизни. Правда, в религии, семейных привязанностях и дружбе каждый бедняк может найти приложение для тех своих способностей, которые служат источником высшего счастья. Но условия, сопутствующие крайней нищете, особенно в перенаселенных районах, могут убить самые лучшие качества. Те, кого называют "отбросами" наших больших городов, располагают очень малыми возможностями для дружбы; им неведомы приличия и добропорядочность, они почти не знают согласия в семейной жизни; часто и религия не получает к ним доступа. Нет сомнения, что их физическая, умственная и нравственная ущербность частично порождаются и иными причинами, помимо нищеты, но последняя служит главной причиной.

Кроме "отбросов", существует множество людей как в городе, так и в деревне, которые вырастают, скудно питаясь и одеваясь, в жилищной тесноте, чье образование прерывается из-за того, что им приходится рано начинать трудиться ради заработка, которые, следовательно, в течение долгих часов заняты трудом, изнуряющим их истощенный организм, а поэтому начисто лишены возможности развивать свои умственные способности. Они необязательно ведут нездоровую или несчастную жизнь. Получая радость в своих привязанностах к богу и человеку и обладая, быть может, некоторой врожденной утонченностью чувств, они могут вести жизнь гораздо менее ущербную, чем жизнь многих, владеющих большим материальным богатством. Но при всем том бедность составляет для них громадное, истинное зло. Даже когда они здоровы, их утомленность часто равносильна боли, а развлечений у них мало; когда же наступает болезнь, страдания, порождаемые бедностью, удесятеряются. И хотя ощущение удовлетворенности может в большей мере примирять их с этими бедствиями, существуют другие беды, с которыми оно примирить их не в состоянии. Перегруженные работой и оставшиеся недоучками, изнуренные и изможденные, не имеющие покоя и досуга, они лишены каких бы то ни было шансов полностью использовать свои умственные способности.
----------------------------------------------------------------------------------------------
Сегодня вспомнились эти строки из "Принципов экономической науки" Альфреда Маршалла. Я шел в магазин, из магазина, считая копейки и рассуждая, как их распределить по дням до зарплаты. И тут я поймал себя на мысли, что я живу, чтобы есть. Ведь, не считая оплаты жилья и транспорта, еда - это почти все, что я могу и вынужден себе позволять.

По понедельникам я покупаю в киоске на платформе "Текстильщики" свежий "Однако" и, кроме материалов по экономике и политике, все еще читаю о новых книгах, фильмах и выставках. Не знаю, для чего я это делаю. Чтобы не слыть отсталым в высшем обществе? Нет, наверное... В общество, называемое высшим, мне дороги нет, да и не особо хочется. Там полно уродов.

Глядя по сторонам, вокруг себя, я иногда еще испытываю приступы тошноты, внутренне протестую, но постепенно привыкаю.

Меня затягивает что-то плохое, по-настоящему плохое, потому что я не могу найти этому оправдания, не могу посмотреть на это "со светлой стороны".

Это отчаяние? Нет, наверное. Я еще надеюсь. Только надеюсь на чудо, потому что в области рационального я не могу составить антикризисного плана.

Я заметила однажды,
Как зимой кусты сирени
Расцвели, как будто в мае –
Ты мне веришь или нет?
Веришь мне или нет?

Я тебе, конечно, верю.
Разве могут быть сомненья?
Я и сам всё это видел –
Это наш с тобой секрет,
Наш с тобою секрет!

А недавно я видала,
Как луна в сосновых ветках
Заблудилась и заснула.
Ты мне веришь или нет?
Веришь мне или нет?

Я тебе, конечно, верю.
Я и сам всё это видел
Из окошка в прошлый вечер.
Это наш с тобой секрет,
Наш с тобою секрет!

А во время звездопада
Я видала, как по небу
Две звезды летели рядом –
Ты мне веришь или нет?
Веришь мне или нет?

Я тебе, конечно, верю –
Разве могут быть сомненья.
Я и сам всё это видел.
Это наш с тобой секрет,
Наш с тобою секрет!